Перевод текста |

Перевод – дело сложное, в особенности, если речь идет о переводе литературном. Необходимы хорошие знания языка оригинала и, конечно же, языка, на который осуществляется перевод, родного языка переводчика. Существует множество книг, перевод которых в силу особенностей стиля, синтаксиса или используемых языковых оборотов требует особого мастерства.

Дословный перевод не всегда бывает точным. Необходимо сохранять, насколько это возможно, ритм, музыку оригинала. Это непросто: кроме лингвистических способностей здесь необходимо особое «чутье». А также качество, присущее переводчику далеко не всегда, но которое, на мой взгляд, является ключевым. Это способность к сомнению. Ведь порой то, что хочет донести до нас автор, это не совсем то, что нам кажется очевидным. Конечно же, не существует никаких правил о том, когда нужно сомневаться. Здесь должен проявляться инстинкт переводчика. Ведь слово оригинала может иметь другие значения, не самые известные. Работа хорошего переводчика кропотливая. Ему необходимо справляться в хорошем словаре всегда, когда есть подозрение, что слова получившейся фразы не сочетаются.

Я припоминаю один случай, на первый взгляд, комичный, который может послужить хорошим примером. Несколько лет назад при переводе книги с французского на испанский переводчик написал следующее: «Ya no quedaba primavera en casa de Luisa» (В доме Луисы больше не было весны). Он не подумал о том, что это может звучать странно. Он не посмотрел значения слова printemps во французско-испанском словаре, где было сказано, что printemps также означает и “молодость”. И то, что chez обозначает не только “дом”, но и “в”. То есть верный перевод звучал бы так: «Луиза уже не выглядела молодой».

Со мной тоже однажды произошел курьезный случай. Много лет назад один мой роман был опубликован в США. Переводчиком на английский был Энтони Боннер, известный исследователь творчества Рамона Льюля. Однажды я получил письмо, в котором Энтони просил меня развеять его сомнения. Первое: он не понимал, что означает фраза о том, что в компании был сотрудник «de altas y bajas» (дословно – «по высоким и низким»). Конечно же, речь не шла о высоких и низких девушках, а о приеме на работу и увольнении из компании.

Второе: в романе описывалась партия игры в покер. Боннер мне сообщил, что набор карт, которые в моем варианте были в руке игрока, был невозможен по определению. Я попросил его написать о правдоподобном варианте раскладки карт, и похвалил его не только как переводчика, но и как знатока игры в покер. Так что если кто-нибудь решит сравнить издание на испанском и английском языке, он увидит, что партии там различаются.

Вопрос кажется странным — ведь перевод существует! Однако вот что писал великий немецкий лингвист Вильгельм фон Гумбольдт: «Всякий перевод представляется мне безусловной попыткой разрешить невыполнимую задачу. Ибо каждый переводчик неизбежно должен разбиться об один из двух подводных камней, слишком точно придерживаясь либо подлинника за счёт вкуса и языка собственного народа, либо своеобразия собственного народа за счёт подлинника. Нечто среднее между тем и другим не только трудно достижимо, но и просто невозможно». Его взгляды разделяют многие учёные. Доводы их таковы: во-первых, говорят они, слова, которые мы принимаем за эквиваленты, на самом деле вызывают разные представления у носителей разных языков. Так, в каждом языке есть слово со значением “дом”, “жилище”. Но представление о его внешнем виде и внутреннем убранстве у русского, англичанина, узбека и негра из Южной Африки будет сильно различаться: слова разных языков вызывают разные ассоциации.

В систему языка слова могут быть встроены по-разному: они происходят от корней с различным смыслом, имеют разный грамматический род, по-иному связаны со своими синонимами. Так, по-русски корабль — мужского рода, а англичане заменяют ship местоимением женского рода, и это во многом определяет чувства, которые испытывает английский моряк к своему судну. Поэтому точно передать значения даже тех слов, для которых вроде бы есть соответствия в другом языке, невозможно.

Как, например, сказать по-английски взбутетенивать? Как передать разницу между умереть и приказать долго жить? Как перевести лапти, щи, изба, бублик? Или как будет по-якутски абсолютный, молекула? У разных языков — разный словарный запас, и некоторые понятия, выраженные в одном языке, в другом могут просто отсутствовать.

Но разница не только в словах — один язык выделяет десяток времён, другой обходится двумя, в одном нужно всегда указывать число предметов, в другом — не обязательно. Языки по-разному “видят” мир, по-разному формируют сознание своих носителей. Разве видение мира можно перевести?

Наконец, обратимся к практике. Существуют десятки разных переводов одного стихотворения. Не свидетельствует ли это о том, что перевод — лишь попытка добиться невозможного? Переведите с английского любой перевод русского текста, а потом сравните с оригиналом: хорошо, если текст будет узнаваем. Не значит ли это, что возможность перевода мнимая?

С этими доводами сложно спорить: видимо, смысловые потери при переводе неизбежны. Но бывают случаи, когда отступление от оригинала не мешают переводчику. Такой перевод — равноценный, эквивалентный (от лат. aequus — «равный» и valens — «имеющий значение»). Этого перевода вполне достаточно в быту (когда нужно узнать время, спросить дорогу, осведомиться о цене, договориться о встрече). Приблизительно также оценивается технический перевод: переводчик инструкции к телевизору должен заботиться о том, чтобы в нужных случаях читатель русского теста нажимал те же кнопки, что и читатель оригинала, а остальным можно и пренебречь. Требования к переводу деловых и политических документов, для которых очень важна точность, более высокие. Но здесь выручает множество стандартных формулировок, их значение в разных языках почти одинаково, и это позволяет избежать недоразумений.

Самое сложное — переводить философские, религиозные и особенно художественные тексты. Каждое слово в них бывает так «нагружено» смыслом, что переводчику приходится не столько воспроизводить текст на другом языке, сколько создавать его заново.

Перевод существовал с незапамятных времён. Когда два народа живут по соседству, они между собой или воюют, или торгуют. В обоих случаях возникает нужда в переводчике, толмаче — словом в человеке, который владеет (хотя бы немного) языками обоих народов и переводит некоторый смысл из одной языковой формы в другую.

Что значит переводить? На первый взгляд — всё просто. То, о чём говорилось в исходном тексте, нужно изложить словами другого языка, построив при этом правильные предложения. Но есть старый анекдот о семинаристе, которому надо было перевести с латыни предложение «Spiritus quidem promptus est, caro autem infirma». Это евангельское изречение «Дух бодр, плоть же немощна» семинарист перевёл: «Спирт хорош, а мясо протухло». И перевод этот правильный в том смысле, что каждое из слов можно так перевести, и предложение получилось нормальное. Только смысла исходного текста оно, конечно, не передаёт.

Чем сложнее, многограннее смысл исходного текста, тем труднее он для перевода. Но и самая простая на первый взгляд фраза может содержать подводные камни. Допустим, нужно перевести на английский язык Мама мыла раму. Нетрудно придумать добрый десяток абсолютно правильных переводов этой фразы: русскому прошедшему времени здесь могут соответствовать, по крайней мере, три английские глагольные формы. Но для этого нужно воссоздать ситуацию, необходим контекст.

Значит, чтобы перевести предложение, нужно превратить его в высказывание, т.е. понять, в какой ситуации и с какой целью оно было сказано или написано. Не обязательно, чтобы высказывание-перевод дословно совпадало с оригиналом. Главное требование: оно должно значить для носителей языка перевода то же самое, что значило исходное высказывание для носителей своего языка.