Перевод текста

Июль 2010

Перевод – дело сложное, в особенности, если речь идет о переводе литературном. Необходимы хорошие знания языка оригинала и, конечно же, языка, на который осуществляется перевод, родного языка переводчика. Существует множество книг, перевод которых в силу особенностей стиля, синтаксиса или используемых языковых оборотов требует особого мастерства.

Дословный перевод не всегда бывает точным. Необходимо сохранять, насколько это возможно, ритм, музыку оригинала. Это непросто: кроме лингвистических способностей здесь необходимо особое «чутье». А также качество, присущее переводчику далеко не всегда, но которое, на мой взгляд, является ключевым. Это способность к сомнению. Ведь порой то, что хочет донести до нас автор, это не совсем то, что нам кажется очевидным. Конечно же, не существует никаких правил о том, когда нужно сомневаться. Здесь должен проявляться инстинкт переводчика. Ведь слово оригинала может иметь другие значения, не самые известные. Работа хорошего переводчика кропотливая. Ему необходимо справляться в хорошем словаре всегда, когда есть подозрение, что слова получившейся фразы не сочетаются.

Я припоминаю один случай, на первый взгляд, комичный, который может послужить хорошим примером. Несколько лет назад при переводе книги с французского на испанский переводчик написал следующее: «Ya no quedaba primavera en casa de Luisa» (В доме Луисы больше не было весны). Он не подумал о том, что это может звучать странно. Он не посмотрел значения слова printemps во французско-испанском словаре, где было сказано, что printemps также означает и “молодость”. И то, что chez обозначает не только “дом”, но и “в”. То есть верный перевод звучал бы так: «Луиза уже не выглядела молодой».

Со мной тоже однажды произошел курьезный случай. Много лет назад один мой роман был опубликован в США. Переводчиком на английский был Энтони Боннер, известный исследователь творчества Рамона Льюля. Однажды я получил письмо, в котором Энтони просил меня развеять его сомнения. Первое: он не понимал, что означает фраза о том, что в компании был сотрудник «de altas y bajas» (дословно – «по высоким и низким»). Конечно же, речь не шла о высоких и низких девушках, а о приеме на работу и увольнении из компании.

Второе: в романе описывалась партия игры в покер. Боннер мне сообщил, что набор карт, которые в моем варианте были в руке игрока, был невозможен по определению. Я попросил его написать о правдоподобном варианте раскладки карт, и похвалил его не только как переводчика, но и как знатока игры в покер. Так что если кто-нибудь решит сравнить издание на испанском и английском языке, он увидит, что партии там различаются.

Вопрос кажется странным — ведь перевод существует! Однако вот что писал великий немецкий лингвист Вильгельм фон Гумбольдт: «Всякий перевод представляется мне безусловной попыткой разрешить невыполнимую задачу. Ибо каждый переводчик неизбежно должен разбиться об один из двух подводных камней, слишком точно придерживаясь либо подлинника за счёт вкуса и языка собственного народа, либо своеобразия собственного народа за счёт подлинника. Нечто среднее между тем и другим не только трудно достижимо, но и просто невозможно». Его взгляды разделяют многие учёные. Доводы их таковы: во-первых, говорят они, слова, которые мы принимаем за эквиваленты, на самом деле вызывают разные представления у носителей разных языков. Так, в каждом языке есть слово со значением “дом”, “жилище”. Но представление о его внешнем виде и внутреннем убранстве у русского, англичанина, узбека и негра из Южной Африки будет сильно различаться: слова разных языков вызывают разные ассоциации.

В систему языка слова могут быть встроены по-разному: они происходят от корней с различным смыслом, имеют разный грамматический род, по-иному связаны со своими синонимами. Так, по-русски корабль — мужского рода, а англичане заменяют ship местоимением женского рода, и это во многом определяет чувства, которые испытывает английский моряк к своему судну. Поэтому точно передать значения даже тех слов, для которых вроде бы есть соответствия в другом языке, невозможно.

Как, например, сказать по-английски взбутетенивать? Как передать разницу между умереть и приказать долго жить? Как перевести лапти, щи, изба, бублик? Или как будет по-якутски абсолютный, молекула? У разных языков — разный словарный запас, и некоторые понятия, выраженные в одном языке, в другом могут просто отсутствовать.

Но разница не только в словах — один язык выделяет десяток времён, другой обходится двумя, в одном нужно всегда указывать число предметов, в другом — не обязательно. Языки по-разному “видят” мир, по-разному формируют сознание своих носителей. Разве видение мира можно перевести?

Наконец, обратимся к практике. Существуют десятки разных переводов одного стихотворения. Не свидетельствует ли это о том, что перевод — лишь попытка добиться невозможного? Переведите с английского любой перевод русского текста, а потом сравните с оригиналом: хорошо, если текст будет узнаваем. Не значит ли это, что возможность перевода мнимая?

С этими доводами сложно спорить: видимо, смысловые потери при переводе неизбежны. Но бывают случаи, когда отступление от оригинала не мешают переводчику. Такой перевод — равноценный, эквивалентный (от лат. aequus — «равный» и valens — «имеющий значение»). Этого перевода вполне достаточно в быту (когда нужно узнать время, спросить дорогу, осведомиться о цене, договориться о встрече). Приблизительно также оценивается технический перевод: переводчик инструкции к телевизору должен заботиться о том, чтобы в нужных случаях читатель русского теста нажимал те же кнопки, что и читатель оригинала, а остальным можно и пренебречь. Требования к переводу деловых и политических документов, для которых очень важна точность, более высокие. Но здесь выручает множество стандартных формулировок, их значение в разных языках почти одинаково, и это позволяет избежать недоразумений.

Самое сложное — переводить философские, религиозные и особенно художественные тексты. Каждое слово в них бывает так «нагружено» смыслом, что переводчику приходится не столько воспроизводить текст на другом языке, сколько создавать его заново.

Перевод существовал с незапамятных времён. Когда два народа живут по соседству, они между собой или воюют, или торгуют. В обоих случаях возникает нужда в переводчике, толмаче — словом в человеке, который владеет (хотя бы немного) языками обоих народов и переводит некоторый смысл из одной языковой формы в другую.

Что значит переводить? На первый взгляд — всё просто. То, о чём говорилось в исходном тексте, нужно изложить словами другого языка, построив при этом правильные предложения. Но есть старый анекдот о семинаристе, которому надо было перевести с латыни предложение «Spiritus quidem promptus est, caro autem infirma». Это евангельское изречение «Дух бодр, плоть же немощна» семинарист перевёл: «Спирт хорош, а мясо протухло». И перевод этот правильный в том смысле, что каждое из слов можно так перевести, и предложение получилось нормальное. Только смысла исходного текста оно, конечно, не передаёт.

Чем сложнее, многограннее смысл исходного текста, тем труднее он для перевода. Но и самая простая на первый взгляд фраза может содержать подводные камни. Допустим, нужно перевести на английский язык Мама мыла раму. Нетрудно придумать добрый десяток абсолютно правильных переводов этой фразы: русскому прошедшему времени здесь могут соответствовать, по крайней мере, три английские глагольные формы. Но для этого нужно воссоздать ситуацию, необходим контекст.

Значит, чтобы перевести предложение, нужно превратить его в высказывание, т.е. понять, в какой ситуации и с какой целью оно было сказано или написано. Не обязательно, чтобы высказывание-перевод дословно совпадало с оригиналом. Главное требование: оно должно значить для носителей языка перевода то же самое, что значило исходное высказывание для носителей своего языка.

Всемирная литература играет огромную роль в становлении духовности и личностного роста любого человека. А между тем, не каждый знает иностранный язык и может позволить себе читать Шекспира, Данте, Гёте и других известных писателей в оригинале. Историческое наследие зарубежных стран, восточной философии, сказания и мифы народов мира – все это становится доступным для любого человека благодаря писателям-переводчикам – специалистам по художественному переводу.

Очень трудно переоценить роль перевода художественных произведений в обмене знаниями, мыслями и чувствами между народами и их культурами. Читая рассказ, поэму или какое-либо другое произведение, переведенное с иностранного языка, мы воспринимаем сами текст, с его смыслом, эмоциями и героями, а между тем не каждый знает, каких трудов стоило переводчику перевести этот текст, что бы сохранился смысл в этом литературном произведении.

Сложность перевода текстов художественных произведений объясняется и необычайно высокой смысловой “нагруженностью” каждого слова – ведь переводчику приходится не только переводить текст с другого языка, а создавать его по смыслу заново; и различным “видением” мира – а следовательно, специфическими способами осознания и отражения мира в разных языках; и различием культур, к которым принадлежат языки перевода и оригинала: арабский читатель легко узнает в тексте намек на сюжеты Корана, а европеец этих реминисценций может не заметить.

Перевод – искусство, никак не сводящееся к буквальной передаче текста, поэтому переводчик должен быть наделён писательским даром. Для перевода с любого иностранного языка не достаточно просто знать этот язык на отлично, нужно уметь прочувствовать каждое слово, рассмотреть различные его значения и правильно соединить по смыслу с другими словами. Не в каждом бюро переводов вам предложат качественный перевод художественного текста.

Русская литература за века своего исторического развития обогащалась благодаря переводческой деятельности великолепной плеяды литературных деятелей: начиная с Гнедича и Жуковского, русские писатели брались за перевод художественных текстов с европейских языков – французского, английского, немецкого, с древних языков (латинского, греческого), переводили литературу Востока и азиатских стран.

Дословный перевод не может отразить глубину и смысл текста произведения. Поэтому, литературный перевод может разительно отличаться от оригинала. Писатель-переводчик воспроизводит не буквальный текст оригинала, а то как он сам понимает этот текст.

Следовательно, литературный перевод невозможен без всестороннего осмысления оригинала, и одного знания иностранного языка здесь мало, нужно особое мастерство – умение интерпретировать игру слов, чувство языковой формы, способность передать художественный образ. Например, чтобы при переводе с английского языка на русский воссоздать произведение как художественное, важно уметь писать на русском языке, передавая национальный английский колорит, кроме того, переводчикам художественного текста, как и писателям, нужно обладать многосторонним жизненным опытом, богатой фантазией и пополняемым запасом впечатлений – без знания жизни передать идею, дух, жизнь произведения не представляется возможным.

При этом одни переводчики считают важным соответствие перевода, адаптацию к родному языку и отечественному менталитету, другие переводчики считают, что важнее оставить суть, отражающую мышление национального колорита оригинала, приучая читателя воспринимать иную культуру. Из этих двух точек зрения и получаются два вида литературных переводов – вольный и дословный, которые часто сменяют друг друга. Художественный перевод текста требует раскрытия творческой индивидуальности переводчика, но так, чтобы она не заслоняла своеобразия автора.

Всё сказанное наводит крамольные мысли: а возможен ли литературный перевод вообще? Можно найти несколько десятков различных переводов одного и того же стихотворения. Проведите такой эксперимент, переведите отрывок русского текста на английский язык, а затем с английского на русский и сравните перевод с оригиналом – насколько эти два текста совпадают? Может ли это означать, что возможность перевода – это попытка добиться невозможного?

А между тем, люди как стремились, так и будут стремиться понимать друг друга, делиться духовными богатствами литературных произведений, а переводчики будут стремиться совершить чудо, являясь своеобразным мостом между различными культурами.

Технический перевод принято выделять в отдельную отрасль перевода. Представляя собой документ, как правило, побуждающий к действию – инструкцию, руководство по эксплуатации или монтажу, отчет – технический текст должен соответствовать ряду требований. Если сравнить то, что принято считать качественным техническим переводом и качественным художественным переводом, очевиден целый ряд различий.
Технический перевод

Художественный перевод
Важно хорошее знание предмета переводимого текста и особенностей технической терминологии Важно великолепное знание языка оригинала и языка перевода для передачи тончайших нюансов смысла и воссоздания атмосферы произведения
Переведенный текст должен быть понятен пользователю, максимально точно отражать факты, красоты стиля для него вторичны, но при этом он не должен быть подстрочником В отдельных случаях (особенно при переводе поэзии) допустима вольная трактовка оригинала, особенно при переводе метафор и прочих стилистических приемов
Важно знание нормативных требований к написанию технических текстов, как на иностранном, так и на русском языке Важно знание реалий той страны, на языке которой создано произведение

“И того ради надлежит вам и в той книжке, которую ныне переводите, остеретца в том, дабы внятнее перевесть, а особливо те места, которые учат как делат; и не надлежит речь от речи хранить в переводе, но точию, сенс выразумев, на своем языке уже так писат, как внятнее может быт.”

Петр I
“Указ Зотову об избегании в будущем ошибок”
2. ОСОБЕННОСТИ АНГЛИЙСКОГО НАУЧНО – ТЕХНИЧЕСКОГО И ОБЩЕСТВЕННО – ПОЛИТИЧЕСКОГО ТЕКСТА

Характер научно – технического текста

Основной стилистической чертой научно-технического текста является точное и четкое изложение материала при почти полном отсутствии тех выразительных элементов, которые придают речи эмоциональную насыщенность, главный упор делается на логической, а не на эмоционально-чувственной стороне излагаемого.

Автор научно-технической статьи стремится к тому, чтобы исключить возможность произвольного толкования существа трактуемого предмета, вследствие чего в научной литературе почти не встречаются такие выразительные средства, как метафоры, метонимии и другие стилистические фигуры, которые широко используются в художественных произведениях для придания речи живого, образного характера.

Авторы научных произведений избегают применения этих выразительных средств, чтобы не нарушить основного принципа научно-технического языка – точности и ясности изложения мысли.

Это приводит к тому, что научно-технический текст кажется несколько суховатым, лишенным элементов эмоциональной окраски.

Правда, нужно отметить, что при всей своей стилистической отдаленности от живого разговорного языка, богатого разнообразными выразительными средствами, научно-технический текст все же включает в себя известное количество более или менее нейтральных по окраске фразеологических сочетаний технического характера, например:
In full blast полной тягой
The wire is alive провод под током
The wire is dead провод отключен

Это, не лишая текст точности, сообщает ему известную живость и разнообразие.

С точки зрения словарного состава основная особенность текста заключается в предельной насыщенности специальной терминологией, характерной для данной отрасли знания.

Термином мы называем эмоционально-нейтральное слово (словосочетание), передающее название точно определенного понятия, относящегося к той или иной области науки или техники.

Терминологическая лексика дает возможность наиболее точно, четко и экономно излагать содержание данного предмета и обеспечивает правильное понимание существа трактуемого вопроса.

В специальной литературе термины несут основную семантическую нагрузку, занимая главное место среди прочих общелитературных и служебных слов.

Приведем для иллюстрации этого положения выдержку из английского научного журнала по ботанике:

Begoniaceae, by their anthero – connectival fabric, indicate a close relationship with ananaceo – hydrocharideo – nymphaeoid forms, an affinity confirmed by the serpentarioid flexuoso – nodulous stem, the liriodendroid stipules, and cissoid and victorioid foliage of a certain Begonia, and if considered hypogynous, would, in their triquestrous capsule, alate seed, apetalism and tufted stamination, represent the floral fabric of Nepenthes, itself of aristolochioid affinity.

Вследствие обилия специальных терминов этот отрывок, несмотря на чрезвычайно простую синтаксическую структуру, может оказаться малопонятным даже для лица хорошо владеющего английским языком, но не знакомого с ботанической терминологией.

В отношении синтаксической структуры английские тексты научно-технического содержания отличаются своей конструктивной сложностью. Они богаты причастными, инфинитивными и герундиальными оборотами, а также некоторыми другими чисто книжными конструкциями, которые подчас затрудняют понимание текста и ставят перед переводчиком дополнительные задачи.
Научно – техническая терминология

Поскольку научно-технический текст насыщен терминами, несущими основную нагрузку, мы рассмотрим вопросы терминологии несколько подробнее.

В обычной речи слова, как правило, полисемантичны, т.е. они передают целый ряд значений, которые могут расходиться порой довольно широко.

Возьмем для примера сумму значений слова table, которые концентрируются вокруг стержневого понятия “плоскость”:
стол скрижаль
доска таблица
плита табель
дощечка плоскогорье

Наряду с этим слово table обладает и рядом переносных значений, сохраняющих известную, хотя и более отдаленную, связь со стержневым понятием:
общество за столом
еда (то, что подается на стол)
надпись на плите

Такая многозначность слов в общелитературном языке является фактором, свидетельствующим о богатстве языковых изобразительных средств.

Лексическая многозначность придает речи гибкость и живость и позволяет выражать тончайшие оттенки мысли.

Иначе обстоит дело в научно-техническом языке; в нем главным требованием оказывается предельная точность выражения мысли, не допускающая возможности различных толкований.

Поэтому основным требованием, предъявляемым к термину, становится однозначность, т. е. наличие только одного раз навсегда установленного значения.

Фактически далеко не все термины удовлетворяют этому требованию даже в пределах одной специальности, например:
engine машина, двигатель, паровоз
oil масло, смазочный материал, нефть

Это обстоятельство, конечно, представляет известное затруднение для точного понимания текста и осложняет работу переводчика.

Каковы источники возникновения английской научно – технической терминологии?

Наибольшую группу составляют термины, заимствованные из иностранных языков, или искусственно созданные учеными на базе, главным образом, латинского и греческого языков, по мере развития науки и техники и появления новых понятий.

Так, например, в 1830 году появилось название нового инертного вещества paraffin от латинского parum affinis, т. е. мало соприкасающийся (с другими веществами).

В 1850 г. Либих создал новое соединение путем окисления спирта. Он назвал его aldehyde, соединив первые части латинских слов:
alcohol dehydrogenatum

Иногда возникали и гибридные образования вроде haemoglobin от греческого haima кровь и латинского globus шар

Особенно много терминов появилось в Англии в XVIII и XIX веках в период бурного развития наук, при этом часть терминов из языка ученых стала проникать в общелитературный язык и сделалась всеобщим достоянием. К таким словам относятся:

dynamo, barograph, ozone, centigrade, cereal, gyroscope, sodium, potassium и др.

В XX веке возникли такие новообразования, как:

penicillin, hormone, isotope, photon, positron, radar, biochemistry, cyclotron и т. д.

Эти термины быстро стали общепонятными благодаря тесной связи новейших научных открытий с повседневной жизнью.

Все же нужно отметить, что основная масса научно-технической терминологии продолжает оставаться за пределами общелитературного языка и понятна лишь специалисту данной отрасли знания.

Вторая по величине группа терминов представляет собой общелитературные английские слова, употребляемые в специальном значении. К таким словам относятся, например:
jacket куртка и, вместе с тем – кожух
jar кувшин и конденсатор
to load нагружать и заряжать

При этом встречается употребление одного слова в разных специальных значениях, в зависимости от отрасли знания; слово pocket карман, например, имеет следующие специальные значения:
воздушная яма (в авиации)
окружение (в военном деле)
мертвая зона (в радио)
гнездо месторождения (в геологии)
кабельный канал (в электротехнике)

В структурном отношении все термины можно классифицировать следующим образом:

Простые термины типа: oxygen, resistance, velocity.

Сложные термины, образованные путем словосложения. Составные части такого термина часто соединяются с помощью соединительного гласного:
gas + meter = gasometer

При этом иногда происходит усечение компонентов:
turbine + generator = turbogenerator
ampere + meter = ammeter

Словосочетания, компоненты которых находятся в атрибутивной связи, т. е. один из компонентов определяет другой:
direct current постоянный ток
barium peroxide перекись бария

Нередко атрибутивный элемент сам выражен словосочетанием, представляющим собой семантическое единство. Это единство орфографически часто выражается написанием через дефис:
low-noise penthode малошумовой пентод
doubling-over test испытание на сгиб

Аббревиатура, т.е. буквенные сокращения словосочетаний:
e.m.f. = electromotive force электродвижущая сила

Сокращению может подвергнуться часть словосочетания:
D.C. amplifier = direct current amplifier усилитель постоянного тока

Слоговые сокращения, превратившиеся в самостоятельные слова:
loran (long range navigation) система дальней радионавигации “Лоран”
radar (radio detection and ranging) радиолокация

Литерные термины, в которых атрибутивная роль поручается определенной букве вследствие ее графической формы:
T – antenna Т-образная антенна
V – belt клиновидный ремень

Иногда эта буква является лишь условным, немотивированным символом:
X-rays рентгеновские лучи

При переводе терминов мы можем встретиться со следующими моментами:

а) Часть терминов, имеющих международный характер, передается путем транслитерации и не нуждается в переводе:
antenna
feeder
blooming антенна
фидер
блюминг

б) Некоторые термины имеют прямые соответствия в русском языке и передаются соответствующими эквивалентами:
hydrogen
voltage водород
напряжение

в) Известная часть терминов при переводе калькируется, т. е. передается с помощью русских слов и выражений, дословно воспроизводящих слова и выражения английского языка:
single-needle instrument
superpower system Однострелочный аппарат
сверхмощная система

г) Нередко случается, что словарь не дает прямого соответствия английскому термину. В этом случае переводчик должен прибегнуть к описательному переводу, точно передающему смысл иноязычного слова в данном контексте:
Video-gain
Combustion furnace
wall beam Регулировка яркости отметок от отраженных сигналов
Печь для органического анализа
Балка, уложенная вдоль поперечной стены

При переводе терминов следует по возможности избегать употребления иноязычных слов, отдавая предпочтение словам русского происхождения:
промышленность
сельское хозяйство
полное сопротивление вместо индустрия
вместо агрикультура
вместо импеданс и т.д.

Поскольку характерной чертой термина является четкость семантических границ, он обладает значительно большей самостоятельностью по отношению к контексту, чем обычные слова.

Зависимость значения термина от контекста возникает лишь при наличии в нем полисемии, т. е. если в данной области знания за термином закреплено более одного значения.
Особенности перевода научно-технического текста

В то время как основная трудность перевода художественной прозы заключается в необходимости интерпретации намерений автора, т.е. в передаче не только внешних фактов, но и в сохранении психологических и эмоциональных элементов, заложенных в тексте, задача, стоящая перед переводчиком научно-технического текста, лишенного эмоциональной окраски, оказывается более простой – точно передать мысль автора, лишь по возможности сохранив особенности его стиля.

Для того чтобы правильно понять научно-технический текст, надо, как уже указывалось ранее, хорошо знать данный предмет и связанную с ним английскую терминологию.

Кроме того, для правильной передачи содержания текста на русском языке нужно знать соответствующую русскую терминологию и хорошо владеть русским литературным языком.

Перевод с помощью словаря незнакомых однозначных терминов типа – oxygen, ionosphere, не представляет затруднений.

Иначе обстоит дело, когда одному английскому термину соответствует несколько русских, например
switch выключатель
переключатель
коммутатор

В этом случае сознательный выбор аналога может диктоваться лишь хорошим знанием данного предмет.

Возьмем предложение:

Most of the modern radio-transmitters can communicate both telegraph and telephone signals.

Переводчик, основательно не знакомый с радиоделом и соответствующей русской терминологией, перевел бы это предложение так:

Большинство современных радиопередатчиков может посылать как телеграфные, так и телефонные сигналы.

Однако, технически грамотный перевод должен быть следующим:

Большинство современных радиопередатчиков может работать как в телеграфном, так и в телефонном режиме.

Основными чертами русского научно-технического стиля являются строгая ясность изложения, четкость определений, лаконичность формы.

При переводе английского текста переводчик должен полно и точно передать мысль автора, облекая ее в форму, присущую русскому научно-техническому стилю и отнюдь не перенося в русский текст специфических черт английского подлинника.

Для иллюстрации остановимся на некоторых стилистико-грамматических особенностях английского текста, чуждых стилю русской научно-технической литературы:

а) В английском тексте преобладают личные формы глагола, тогда как русскому научному стилю более свойственны безличные или неопределенно-личные обороты, например:

You might ask why engineers have generally chosen to supply us with a.c. rather than d.c. for our household needs.

We know the primary coil in the transformer to have more turns than the secondary one.

Можно спросить, почему для домашних надобностей обычно используется переменный, а не постоянный ток.

Известно, что первичная обмотка трансформатора имеет больше витков, чем вторичная.

б) В английских текстах описательного характера нередко употребляется будущее время для выражения обычного действия.

Руководствуясь контекстом, следует переводить такие предложения не будущим, а настоящим временем, иногда с модальным оттенком:

The zinc in the dry cell accumulates a great many excess electrons which will move to the carbon electrode.

Fig. 10 gives a drawing of a valve; the filament will be seen in the centre.

Цинк в сухом элементе аккумулирует большое число избыточных электронов, которые движутся к угольному электроду.

На рис. 10 приводится чертеж электрической лампы; нить накала видна в центре.

в) В английских научно-технических текстах особенно часто встречаются пассивные обороты, тогда как в русском языке страдательный залог употребляется значительно реже.

При переводе, следовательно, мы нередко должны прибегать к замене пассивных конструкций иными средствами выражения, более свойственными русскому языку*. (*См. раздел “Пассивная форма”)

Предложение -
This question was discussed at the conference

можно перевести следующими способами:

Этот вопрос был обсужден на конференции
Этот вопрос обсуждался на конференции.
Этот вопрос обсуждали на конференции.
Конференция обсудила этот вопрос.

г) Авторы английской научно-технической литературы широко используют различные сокращения, которые совершенно неупотребительны в русском языке, например:
d.c. (direct current)
а.с. (alternating current)
s.a. (sectional area)
b.p. (boiling point) постоянный ток
переменный ток
площадь поперечного сечения
точка кипения и др.

Такие сокращения в переводе должны расшифровываться и даваться полным обозначением.

д) Некоторые слова или выражения в английском тексте содержат чуждый нашему языку образ. При переводе они должны заменяться аналогами, т. е. выражениями соответствующими по смыслу, но более обычными для русского текста, например:
We have learned to manufacture dozens of construction materials to substitute iron.

Вместо dozen дюжина в русском языке обычно в таких случаях употребляется слово десяток, поэтому это предложение мы переводим:

В мире постоянно происходят различные изменения. Перемены также затрагивают и сферу бизнеса. Мы видим, как выросло значении рекламы в наши дни, а вместе с этим растет важность перевода рекламных текстов.

Анализ существующей литературы по этому вопросу позволяет утверждать, что при переводческой работе с рекламными текстами не в полной мере учитываются специфические лингвистические характеристики, а главное – особая коммуникативная направленность рекламных сообщений.
Переводчики рекламных текстов сталкиваются с существенными трудностями при передачи прагматического потенциала оригинала. В частности, это связано с переводом в рекламном тексте фактов и событий, связанных с культурой данного народа, различными национальными обычаями и названиями блюд, деталями одежды, и т.д.

На практике именно социолингвистические факторы становятся определяющими при переводе текстов рекламы на другой язык.

Сегодняшние реалии заставляют нас более внимательно относиться к переводу рекламных текстов, также и с точки зрения их психологического влияния на массовую аудиторию. Тексты рекламного объявления должны содержать четкие фактические данные; они должны быть исчерпывающе изложены и поэтому точно поняты. При переводе рекламных текстов переводчик должен учитывать: цель текста, характер потребителя, языковые качества текста оригинала, культурные и индивидуальные возможности языка в культурном аспекте потребителя и многое другое.

В России большое количество рекламодателей – зарубежные компании. И у многих стоит проблема перевода длинной исходной фразы и ее адаптация в русском языке. Причина здесь, очевидно, в типологических различиях русского и английского языков. Как известно английский – язык аналитический. Русский – синтетический. Это означает, что смысл фразы, который в английском выражается через изменения формальных характеристик слов, в русском передается через сочетание смыслов нескольких слов. При переводе англоязычных рекламных текстов, в некоторых случаях русские переводчики не переводят текст, а дают его “семантический эквивалент”.

Например,
Maybe she’s born with it,
Maybe it’s Maybelline
Все в восторге от тебя,
А ты – от “Мэйбеллин”

Текст рекламной кампании виски “Джони Уокер” – taste life на английском в дословном переводе звучал, как – “попробуй жизнь на вкус”, на русский язык он был переведен как – “Живи, чтобы было что вспомнить”. Это характерный пример прагматической адаптации текста.

Что касается грамматической организации рекламных текстов, она представляет собой удивительное своеобразие на фоне нескончаемой однородности. Относительно порядка слов следует подчеркнуть употребление инверсии и пассивных конструкций – Detroit Edison is pleased to be …; If you are interested. Редко используются отрицательные формы, так как они создают негативное впечатление о товаре или услуге, чего рекламный текст должен избегать, создавая положительный образ.

Семантико-коммуникативной задачей текста рекламы является призыв к действию, что обуславливает преимущественное употребление глагола по сравнению с другими частями речи. Глагол – единственная часть речи, имеющая форму императива – Drink Cola, Buy popcorn. Глаголы составляют около 50% слов в рекламном тексте. Также используется конструкция приглашения к совместному действию – let – Let’s make things better (известный рекламный слоган компании Philips).

Важно семантически правильно использовать глагол с наиболее точным значением для того, чтобы оставить яркое впечатление о сказанном.

Исследование английских рекламных текстов показывает, что к наиболее часто употребляемым в императиве глаголам можно отнести следующие: Buy, try, ask, get, see, call, feel, taste, watch, smell, find, listen, drive, let, look, drink, do, discover, start, enjoy.

Анализ русских рекламных текстов показывает примерно такое же количество повелительных глаголов. То есть здесь соотношение глаголов равное.

Переводчики англоязычной рекламы, обращают внимание на особый характер употребления в рекламных текстах личных и притяжательных местоимений. Убедительная тональность рекламного обращения (что также характерно и для текстов русской рекламы) часто строится на последовательном применении следующей коммуникативной модели: “We, our” – для обозначения рекламодателя, “you, your” – для обращения к потенциальному покупателю и “they, their” для ссылки на возможных конкурентов.

В обоих языках часто используются личные и притяжательные местоимения 2-го лица, так как они усиливают рекламное обращение, например:

Your own car. Your own phone. Your own place. Your dad’s insurance? (Nationwide Insurance) Билайн – это ваш выбор!

Прилагательные и наречия помогают создать определенную тональность рекламного обращения, которая позволяет передать качества и достоинства рекламируемого предмета. Так же, при переводе и адаптации, необходимо выделять прием сравнения. Сравнение должно быть предельно корректно как по отношению к конкурентам, так и к закону о рекламе. Так же, отличительным признаком удачной рекламы является гармоничное соединение основной рекламной идеи с теми средствами выразительности, которые данной идее наиболее соответствуют. Это выражается, в нахождении той единственно верной тональности рекламного обращения, которое выделяет его среди остальных. Для передачи такого явления от переводчика потребуется хорошее воображение и образность языка.

Что касается синтаксиса, то наиболее ярко выраженными чертами можно назвать краткость, телеграфный стиль рекламных текстов – Drink Coca Cola Delicious and Refreshing.

Еще одной подмеченной синтаксической особенностью является использование эллиптических конструкций, где урезается тема – уже известная часть предложения и выводится на передний план рема – новая информация, привлекающая внимание своей образностью. Это сокращение предложения ни в коем случае не мешает понимать смысл текста, а наоборот производит яркое впечатление своей сосредоточенностью – Ideal for families = It is ideal for families; Got your attention, didn’t it? = What you have read got your attention, didn’t it?

Рекламный текст в силу свой специфики никогда не следует переводить дословно, так как в этом случае он может потерять смысл и силу своего воздействия. При переводе рекламных текстов на другие языки следует учитывать этические, психологические и личностные характеристики аудитории и потребителя, специфику и культуру страны, для которой данный текст предназначен.

Для многих практиков рекламной деятельности текст иностранного языка служит только средством для понимания идеи рекламируемого продукта, сам же текст часто пишется заново на языке страны потребителя с учетом его национальной специфики. В тех случаях, когда точный перевод представляется почему-либо нежелательным, переводчик пользуется приблизительными по смыслу фразами, которые обязательно должны учитывать традиционные этнические, национальные и социальные особенности, стереотипы поведения конкретной аудитории, на которую направлена продукция обозначенная в рекламном тексте.

Наиболее эффективно выполнит эту задачу перевод рекламного сообщения в соответствии с концепцией динамической (или функциональной) эквивалентности. Понятие динамической эквивалентности введено в лингвистику американским ученым Ю. Найдой, который предложил устанавливать полноценность перевода не путем сравнения исходного текста с текстом перевода, а сопоставления реакции получателя переводного текста и получателя текста на исходном языке.

Вычленение характерных особенностей языка рекламы, понимание их воздействия на рациональную и эмоциональную сферы сознания получателя и затем устранения языкового и культурно-этнического барьера между коммуникантами – вот этапы процесса эквивалентного перевода рекламных текстов. В данном случае перед специалистом ставится нелегкая задача – прогнозирование лингво-этнической реакции рядового потребителя рекламы на текст сообщения на языке перевода. Этот прогноз опирается на знание переводчиком особенностей национальной психологии, различий в культурно-исторических традициях, знание реалий, знания исходного языка и переводящего языка.

Процесс перевода – творческий, а процесс перевода рекламы – вдвойне. Но переводчикам не стоит чересчур увлекаться и забывать, что прав Дейл Карнеги: “читателя интересует он сам”. В рекламе, например, его интересует не товар и не фирма, его создавшая, а решение его собственных проблем.

В последнее время чрезвычайно актуальными стали исследования языка в плане его взаимодействия с культурой. Развитие лингвокультурологического направления обусловливается стремлением к осмыслению феномена культуры как специфической формы существования человека и общества в мире. Именно перевод является посредником в процессе постижения и понимания разных культур, в осуществлении контактов и общении между ними.

Рассмотрение факторов перевода любого текста в условиях межкультурной коммуникации строится с учетом основных особенностей языковой культуры, типа и механизма социального кодирования родного (русского) и иностранного (английского) языков. Такой подход позволяет выявить новую точку зрения на решения практических задач, связанных с проблемами перевода, например, юридического текста. Главенствующую роль в этой связи играет не только обладание социальными знаниями правовых норм, юридической терминологии, судебно-процессуальных систем, но и личностные качества переводчика, так как перевод любого текста предполагает взаимодействие суверенных национальных языков, и, соответственно, культурных концептов. Для достижения адекватного перевода необходимо владеть спецификой образов и связанных с ними программ деятельности тех типов культур, между которыми ведется коммуникация.

Исследовательским путем доказано, что те или иные фрагменты действительности, связи и отношения находят отражение в языке как общественном явлении. Примером этого может служить судебная речь, которая является различающим фактором между национальными культурами. Так, в США судебно-юридическая тематика является основной составной частью массовой культуры этой страны.

Американский гражданин на подсознательном уровне верит в ‘справедливость и стабильность’ своей правоохранительной системы. Нам же, для достижения максимально приближенного и адекватного восприятия чужой лингвокультурной общности, необходимо стать участником коммуникативного процесса, посредством текстов-переводов соответствующей юридической (правовой) тематики. Именно перевод является одной из форм взаимодействия культур, он дает известное представление о чужой культуре.

По мнению чешских лингвистов В.Матезиуса и В.Прохазки, перевод – это не только замена языка, но и функциональная замена элементов культуры. Такая замена не может быть полной, поскольку требование ‘перевод должен читаться как оригинал’ едва ли выполнимо, так как оно подразумевает полную адаптацию текста к нормам другой культуры [Швейцер 1994: 183].

Само понятие взаимодействия культур подразумевает наличие общих/частных элементов, и несовпадений/совпадений, которое позволяет отличить одну лингвокультурную общность от другой. Любой переводчик, работая с юридическим текстом, должен учитывать требования узуса – языковые привычки носителей языка перевода, не нарушая привычное восприятие правового документа. Расхождения лингво-этнического характера между носителями иностранного языка и языка перевода могут носить как культурно-исторический, так и актуально- событийный характер.

Наиболее полное общение между разноязычными коммуникантами осуществляется путем создания на языке перевода текста, коммуникативно равноценного иноязычному оригиналу, то есть, путем его перевода. Понятие ‘коммуникативная равноценность’ текстов крайне важно для понимания механизма перевода иноязычного материала. Для коммуниканта два текста выступают в качестве равноправных форм существования одного и того же сообщения, они равноценны в их функциональном и структурно-семантическом отождествлении. Во время перевода юридического текста достижение такой адекватности возможно лишь, когда сам переводчик владеет ‘юридической грамотностью’, причем как на иностранном, так и на родном языке. Знание основ законодательства и особенно соответствующей правовой терминологии должны быть on the tip of his tongue.

Проиллюстрируем сказанное на примере юридического дискурса [Кашкин 2000: 59], который представляет собой все многообразие судебно-процессуальной системы государства. Разные страны имеют свои различные юридические системы. Язык каждой нации содержит собственные юридические термины. К примеру, английский язык ‘обслуживает’ юридические системы США, Великобритании, а немецкий язык – ФРГ, Швейцарии, Австрии. Лингвистическая эквивалентность юридических понятий часто не достижима. На сегодняшний день для европейцев унифицирована «Хартия о правах человека», а для государств-членов Европейского сообщества – документы, положения и решения этой международной организации. Вследствие чего в языках существует ряд приблизительных эквивалентов. Например:

Article 3

Everyone has the right to life, liberty and security of person.

Каждый человек имеет право на жизнь, свободу и личную неприкосновенность.

Article 17

Everyone has the right to own property alone as well as in association with other.

No one shall be arbitrarily deprived of his property.

Каждый имеет право как на единоличное владение собственностью, так и в компании с другими.

Никто не может быть дискреционно лишен его собственности.

Article 24

Everyone has the right to rest and leisure, including reasonable limitation of working hours and periodic holidays with pay.

Каждый имеет право на отдых и досуг, включая разумное ограничение рабочего времени и оплачиваемый периодический отпуск.

Юридический язык- это, можно сказать, ‘государственный язык’. Данное правило является очень важным, его нельзя нарушать. Самая большая проблема в этом случае – невозможность в некоторых случаях найти точный, адекватный перевод с одного языка на другой. Это затрудняет работу переводчика, создает определенные препятствия в использовании иноязычного юридического документа.

Различные виды парапереводческой деятельности в неодинаковой степени сохраняют близость к переводу и, соответственно, воспроизводят оригинал с большей или меньшей полнотой. Так как достижение идеального перевода является не совсем возможным, то переводчику приходится идти на разного рода компромиссы.

«Степень же реального приближения двуязычной коммуникации с переводом к коммуникации одноязычной, естественно, зависит от мастерства переводчика, но также и от ряда объективных обстоятельств. К таковым, в последнюю очередь, относятся свойства переводимого текста и способ выполнения перевода» [Латышев 2001: 17]. Например, юридический документ является особым переводом, где язык должен обеспечивать реализацию общественного предназначения и соответствия правовому узусу.

Осуществляя перевод юридического текста, переводчик намеренно отступает от структурного и смыслового соответствия между двумя сторонами коммуникации в пользу их равноценности в плане воздействия. Так, юридический текст – одна из важнейших жизненных форм выражения права. Юридический документ, иной письменный носитель переводной юридической информации, имеет текстовые особенности, своеобразное языковое выражение. Несмотря на имеющиеся противоречия во взглядах ученых-лингвистов и юристов, большинство едины в том, что всякий текст имеет лексическую, логическую и грамматическую основы, определенным образом организованные с целью передачи информации. Нет сомнения, что юридические тексты в переводе с иностранного языка на язык перевода независимо от их функционального назначения и прагматической роли имеют такие же основы.

Уместно напомнить, что право представляет собой совокупность правил поведения индивидов и групп в обществе, предписывающих каждому определенную форму действий и формирующих принципы разрешения спорных вопросов. Поэтому язык перевода юридического документа должен в целом отвечать трем условиям: быть точным, ясным и достоверным.

Текст большинства документов должен иметь ровный и спокойный стиль, не вызывающий дополнительных ассоциаций и не отвлекающий от сути документа. Нейтральное изложение юридических норм повышает эффективность правового регулирования.

Качество юридического перевода определенным образом влияет на эффективность правоприменения, степень регламентации конкретных отношений.

По мнению Л.К.Латышева нередко требуются поправки на норму и узус и преинформационный запас носителей языка перевода. Тогда переводчик прибегает к трансформациям. В большинстве случаев проблемы перевода, связанные с трансформацией, возникают вследствие лингвокультурных различий двух народов. В разных этнических общностях наблюдаются абсолютно разные, иногда несовпадающие подходы к явлениям и предметам. Например:

What will be held to be ‘just and reasonable’ must depend upon the particular facts of each case.

Что суд признает справедливым и разумным, должно зависеть от конкретных фактов каждого дела.

The liability of the carrier is to three exception at common law. The first is the ‘act of God’, by which is understood some unforeseen accident of natural cause which could not have been prevented by any reasonable foresight.

В соответствии с общим правом, перевозчик освобождается от ответственности в трех случаях. Во-первых, в условиях форс-мажора, (стихийного бедствия), под каковым понимаются непредвиденные обстоятельства естественного характера, которые не могли быть предотвращены с помощью разумной предусмотрительности.

В данных примерах адаптивного перевода фрагментов юридического текста информация передается с помощью средств другого языка. Этот процесс как бы совмещает в себе элементы перевода и преобразования информации с иностранного языка на язык перевода.

При выполнении перевода правовых документов особое внимание должно уделяться лексической безэквивалентности, так как во всех языках существуют слова и устойчивые словосочетания иностранного языка, не имеющие более или менее полных соответствий в виде лексических единиц. Переводчику очень полезно иметь представление о такого рода явлениях.

Например, большинству русскоязычных не известны такие явления, как primaries – предварительные выборы, определяющие кандидатов в президенты от двух политических партий в США:

Before voting every citizen must register in accordance with the laws of his state. This gives him the right of participating in primaries.

Перед голосованием каждый гражданин должен зарегистрироваться в соответствии с законами своего штата. Это дает ему право принять участие в предварительных выборах.

Venire – категория лиц, могущих исполнять функции присяжных:

The juries are selected from a larger panel of citizens, commonly known as the venire.

Судебные присяжные выбираются из более широкого круга граждан, обычно известного как категория лиц, могущих исполнять функции присяжных.

Vior dire – допрос присяжных для выявления их возможной предубежденности:

The prospective jurors are generally subject to further interrogation about their possible biases. This examination is known as vior dire.

Предполагаемые присяжные обычно подвергаются дальнейшему допросу на предмет их возможной предубежденности. Эта процедура носит название vior dire.

Solicitor – поверенный, солиситор (ведет дела клиентов, подготавливает дела для адвокатов):

A solicitor, acting under a general retainer, has an implied authority to accept service of process for his client…

Солиситор, действующий на основании общего договора с адвокатом, имеет подразумеваемое полномочие брать на себя обслуживание клиента в ходе судебного разбирательства…

Bill – билль, законопроект.

…in certain circumstances a Bill may become law without the concurrence of all the component parts of Parliament

При определенных обстоятельствах Билль может стать законом без составляющих частей парламента.

Из данных примеров можно увидеть, что способы перевода юридических документов могут варьироваться и комбинироваться, в зависимости от присутствия в тексте языка перевода юридической терминологии, строения предложения, наличия союзов и вводных слов, лингвокультурологической особенности иноязычного текста и т.п. Также следует помнить, что существует масса документов, которые предназначены не для юристов, а для людей, которые могут не понять юридическую терминологию и лексику.

Изучение лексического состава законодательных текстов ограничивается проблемами терминологии, так как юридическая терминология считается основным, наиболее информативным пластом лексики языка законодательства, способствующим точному и ясному формулированию правовых предписаний.

Объем статьи не позволил подробнее осветить обозначенные в ней и некоторые другие проблемы перевода юридического текста. Мы остановились лишь на лингвистических факторах этого процесса на основе этнокультурных различий правовых систем русско-язычных и англоязычных стран, подчеркнув необходимость сохранения семантико-структурной близости перевода юридического текста оригиналу.

Как известно, специализированные переводы являются самыми трудными и обладают определенными особенностями. Но юридический перевод выделяется своей сложностью даже среди них. В этой статье я постараюсь объяснить вам, в чем же именно она заключается.

Многие ошибочно полагают, что для успешного перевода достаточно в совершенстве знать терминологию той или иной тематики. Но в действительности оказывается, что этого мало. На примере юридического перевода можно совершенно точно утверждать, что необходимо ещё и досконально разбираться в культурных особенностях носителей исходного языка, в специфических конструкциях, присущих только им.

Главным образом, проблемы у переводчика текста юридической направленности возникают из-за того, что в языке перевода отсутствуют словесные конструкции, которые достаточно точно могли бы описать термины исходного языка. Кроме того, зависимость текста от культурных особенностей и менталитета народа, а также от его сложившейся правовой системы, может привести к тому, что смысл текста в исходном языке не будет соответствовать смыслу в языке перевода даже при абсолютно дословной интерпретации! Поэтому переводчику приходится обогащать свои знания путем изучения возможных лексических эквивалентов слов и целых фраз.

Еще одна трудность юридических переводов, как и других специализированных, заключается в необходимости иметь глубокие познания в исследуемой области и разбираться в деталях, дабы выстроить предложения в логически связанный текст без противоречий и недопонимания. Данная область требует также и особой точности в формулировках, нельзя какую-то фразу переводить «приблизительно по смыслу». Даже мелкие ошибки и неточности в переводе текста могут привести к неправильному толкованию его смысла и, как следствие, побудить к каким-либо неправильным действиям, например, к предъявлению судебного иска. Безусловно, необходимо также учитывать и разницу в законодательствах стран.

Именно поэтому такие переводы выполняют преимущественно профессионалы, имеющие образование в области юридического права. Тексты исходного и целевого языков рассматриваются в абсолютно разных правовых системах, следовательно, в них должны использоваться разные формулировки, характерные для каждого из языков. Однако при этом эти формулировки должны быть понятны обеим сторонам и нести в себе одинаковый смысл. В результате переводчику необходимо разбираться не только в юридическом праве своей страны, но и страны – носительницы исходного языка.

Все эти факторы в совокупности определяют особенности юридического перевода и доказывают, что юридическая область требует от переводчиков особой точности, глубоких знаний и является для них одной из самых сложных. И именно это объясняет относительно высокую стоимость таких переводов среди других, в том числе и узкоспециализированных.

Происхождение фразеологизмов

Образование фразеологизмов

Несмотря на кажущуюся оригинальность определенных фразеологизмов, их

образование в языке опирается на определенные образцы.

Особенности образования фразеологизмов связаны с типом материала, на базе

которого они создаются. В русском языке таких типов пять:

1) Отдельные слова русского языка;

2) свободные словосочетания русской речи;

3) пословицы русского языка;

4) фразеологические единицы русского языка;

5) иноязычные фразеологизмы.

Из отдельных слов фразеологизмы возникают довольно часто.

Например: душа нараспашку, человек в футляре и т.д.

Наибольшее число фразеологизмов образовывается на базе свободных

словосочетаний. Такие словосочетания получают новое значение переносимое на

них по сходству явлений или их связи. Голова, например, сравнивается с

котелком, отсюда котелок варит – «голова соображает».

Немало фразеологизмов возникло на базе пословиц. Обычно фразеологизм

становится частью пословицы, употребляемой самостоятельно в речи, без

знания такой пословицы фразеологизм непонятен. Например, старый воробей

(старого воробья на мякине не проведешь.)

Фразеологизм нередко становится базой для образования новых фразеологизмов.

Такой путь используют при образовании фразеологизмов на базе

терминологических сочетаний: второе дыхание, цепная реакция, нулевой цикл и

т.д.

Особым видом образования новых фразеологизмов на базе существующих является

такой, когда изменяется состав и значение фразеологизма. Это как бы

развитие фразеологизма, например, со словом зеленый – «свободный»: зеленый

свет – «свободный проезд».

На базе фразеологизмов других языков образуются заимствованные

фразеологизмы.

Источники русских фразеологизмов

Все фразеологизмы русского языка можно разделить по происхождению на 2

группы: фразеологизмы русского происхождения и заимствованные.

Подавляющее большинство русских фразеологизмов возникло в самом русском

языке или достались русскому языку от языка предков: водой не разольешь –

«очень дружны», в чем мать родила – «без одежды» и многие другие.

Каждое ремесло на Руси оставляло след в русской фразеологии. От плотников

ведет свое начало «топорная работа», от скорняков – «небо в овчинку». Новые

профессии дали новые фразеологизмы. Из речи железнодорожников русская

фразеология взяла выражение «зеленая улица» и так далее.

Установить время и место возникновения множества фразеологизмов трудно,

поэтому существует предложение лишь о том, где они возникли и на какой

основе.

Гораздо легче определить источник авторских фразеологизмов.

Например, «квасной патриотизм» – ложный, показной возник в письме

известного русского поэта и критика Л.А.Вяземского. Еще точнее можно

установить происхождение фразеологизмов, возникших в произведении

художественной литературы с тем же названием. Фразеологизм «Тришкин кафтан»

возник из басни И.А. Крылова. Уже в составе басни это выражение стало

фразеологизмом со значением: дело, когда устранение одних недостатков

влечет за собой новые недостатки.

Заимствованные фразеологизмы делятся на заимствованные из старославянского

языка и заимствованные из западноевропейских языков.

Старославянские фразеологизмы закрепились в русском языке после введения

христианства, они в большинстве своем ведут начало из книг, священного

писания в том числе. Чаще всего они имеют книжный характер. Например,

«притча во языцех», «ищите и обрящете», «метать бисер перед свиньями» и

другие.

Фразеологизмы, заимствованные из западноевропейского языка включают в себя

древнейшие заимствования из латинского или древнегреческого языка,

например, «терра инкогнита». Более поздними являются заимствования из

фразеологии («иметь зуб»), немецкое («разбить наголову»),

английского(«синий чулок») языков.

Классификация русских фразеологизмов

В.В. Виноградов выделил три основных типа фразеологических единиц, которые

были названы ”фразеологизм сращивания”, ”фразеологизм единства”,

”фразеологизм сочетания”.

Фразеологические сращения

Фразеологические сращения – абсолютно неделимые словосочетания, ”значение

которых совершенно независимо от их лексического состава, от значения их

компонентов и так же условно и произвольно, как значение немотивированного

сл. знака”. Например, собаку съел, точить лясы, бить баклуши и подобное.

Фразеологические единства

Фразеологические единства – словосочетания, в котором ”значение целого

связано с пониманием внутри образного стержня фразы, потенциального смысла

слов”. Например, ”держать камень за пазухой, выносить сор из избы,

стреляный воробей” и тому подобное.

Фразеологические сочетания

Фразеологические сочетания – В.В. Виноградов назвал словосочетания,

”образуемые реализацией несвободных значений слов”. Он отметил, что

большая часть и значений слов ограничена в своих связях

внутрисемантическими отношениями самой языковой системы. Эти лексические

значения могут проявляться лишь в связи со строго определенным кругом

понятий и их словесных обозначений. Например, можно сказать ”страх

берет”, ”тоска берет”, но нельзя сказать: ”радость берет”,

”наслаждение берет” и тому подобное.

Фразеологические выражения

Н.М. Шанский выделил четвертый тип фразеологических единиц –

“фразеологические выражения”.

Фразеологические выражения ”устойчивы в своем составе и употребляют

фразеологические обороты, которые являются не только семантически

членимыми, но и состоит целиком из слов со свободными значениями”.

Например, ” трудовые успехи”, ”хрен редьки не слаще”, ”высшее учебное

заведение”, и тому подобное.

Н.М. Шанский отметил различие фразеологизмов с точки зрения их лексического

состава, а также подробно охарактеризовал фразеологические обороты с точки

зрения их структуры, их происхождения, их экспрессивно-стилистических

свойств.

Классификация приемов перевода фразеологизмов

Чтобы в теоретическом плане говорить о приемах перевода ФЕ, нужно всю

фразеологию данного языка расклассифицировать по какому-то обоснованному

критерию на группы, в границах которых наблюдался бы как преобладающий тот

или иной прием, тот или иной подход к передаче ФЕ. Многие авторы в качестве

исходной точки берут лингвистические классификации, построенные в основном

на критерии неразложимости фразеологизма, слитности его компонентов, в

зависимости от которой и от ряда дополнительных признаков—мотивировки

значения, метафоричности и т.п.,—определяется место ФЕ в одном из следующих

трех (четырех) разделов: фразеологические сращения (идиомы),

фразеологические единства (метафорические единицы), фразеолологические

сочетания и фразеологические выражения (Ш. Балли, В. В. Виноградов, Б. А.

Ларин, Н. М. Шанский). Показательной в отношении творческого использования

такой классификации в теории и практике перевода можно считать работу Л. В.

Федорова. Разобрав основные для того времени (1968) лингвистические схемы,

он останавливается на предложенной В. В. Виноградовым и осмысливает ее с

точки зрения переводоведения. Например, он отмечает отсутствие четких

границ между отдельными рубриками, «разную степень мотивированности,

прозрачности внутренней формы и национальной специфичности» единств,

которая может потребовать от переводчика «приблизительно такого же подхода,

как идиомы». Та же классификация «весьма удобна для теории и практики

перевода» и по мнению Я. И. Рецкера, который, однако, берет из нее только

единства и сращения, считая, что по отношению к этим двум группам ФЕ

следует применять неодинаковые приемы перевода: «перевод фразеологического

единства должен, по возможности, быть образным», а перевод

фразеологического сращения «осуществляется преимущественно приемом

целостного преобразования».

Такой подход к классификации приемов перевода ФЕ нельзя считать

неправильным, так как от степени слитности компонентов несомненно зависит в

некоторой мере и возможность полноценного перевода, выбор наиболее удачных

приемов. Однако, как было отмечено, ведущие теоретики перевода, опираясь на

лингвистические схемы, насыщают их своим содержанием, делают ряд

модификаций и оговорок, вводят дополнительно деление на образные и

необразные единицы, на фразеологизмы пословичного и непословичного типа и

т.д.

Возможности достижения полноценного словарного перевода ФЕ зависят в

основном от соотношений между единицами ИЯ и ПЯ:

1) ФЕ имеет в ПЯ точное, не зависящее от контекста полноценное

соответствие (смысловое значение+коннотации);

2) ФЕ можно передать на ПЯ тем или иным соответствием, обычно с

некоторыми отступлениями от полноценного перевода, переводится вариантом

(аналогом);

3) ФЕ не имеет в ПЯ ни эквивалентов, ни аналогов, непереводима в

словарном порядке.

Несколько упрощая схему, можно сказать, что ФЕ переводят либо

фразеологизмом (первые два пункта) — фразеологический перевод, либо иными

средствами (за отсутствием фразеологических эквивалентов и аналогов) —

нефразеологический перевод.

Это, разумеется, полярные положения. Между ними имеется множество

промежуточных, средних решений, с которыми связано дальнейшее развитие

нашей схемы: приемы перевода в других разрезах — в зависимости от некоторых

характерных признаков и видов ФЕ (образная — необразная фразеология, ФЕ

пословичного — непословичного типа), перевод с учетом стиля, колорита,

языка, авторства отдельных единиц и т.д. Эти дополнительные аспекты полнее

представят проблему перевода ФЕ, расширят и облегчат выбор наиболее

подходящего приема.

Фразеологический перевод

Фразеологический перевод предполагает использование в тексте перевода

устойчивых единиц различной степени близости между единицей ИЯ и

соответствующей единицей ПЯ — от полного и абсолютного эквивалента до

приблизительного фразеологического соответствия.

Фразеологический эквивалент

Фразеологический эквивалент — это фразеологизм на ПЯ, по всем

показателям равноценный переводимой единице. Как правило, вне зависимости

от контекста он должен обладать теми же денотативным и коннотативным

значениями, т. е. между соотносительными ФЕ не должно быть различий в

отношении смыслового содержания, стилистической отнесенности,

метафоричности и эмоционально-экспрессивной окраски, они должны иметь

приблизительно одинаковый компонентный состав, обладать рядом одинаковых

лексико-грамматических показателей: сочетаемостью (например, в отношении

требования одушевленности/неодушевленности), принадлежностью к одной

грамматической категории, употребительностью, связью с контекстными словами-

спутниками и т.д.; и еще одним—отсутствием национального колорита.

Речь идет по существу о. полной и абсолютной эквивалентности, указывающей

на чрезвычайно высокие требования, которые предъявляются к

фразеологическим эквивалентам. Все это—уже существующие в общем

сравнительно немногочисленные единицы, работа с которыми сводится к их

обнаружению в ПЯ; решающая роль в этой работе большей частью принадлежит

отличному владению ПЯ и … словарям.

Неполный фразеологический эквивалент

Неполным (частичным) фразеологическим эквивалентом называют такую

единицу ПЯ, которая является эквивалентом, полным и абсолютным,

соотносительной многозначной единицы в ИЯ, но не во всех ее значениях.

Например, the massacre of the innocents, известный библеизм, полностью

соответствует рус. избиение младенцев, но эта русская единица является лишь

частичным эквивалентом, так как англ. ФЕ имеет еще одно значение—жарг.

«нерассмотрение законопроектов ввиду недостатка времени (в конце

парламентской сессии)».

Частичных эквивалентов сравнительно немного, так как вообще явление

многозначности менее характерно для фразеологии. Гораздо чаще случаи

относительной фразеологической эквивалентности.

Относительный фразеологический эквивалент

Относительный фразеологический эквивалент уступает абсолютному лишь в

том, что отличается от исходной ФЕ по какому-либо из показателей: другие,

часто синонимические компоненты, небольшие изменения формы, изменение

синтаксического построения, иные морфологическая отнесенность, сочетаемость

и т.п. В остальном он является полноценным соответствием переводимой ФЕ,

«относительность» которого скрадывается контекстом.

Различие может быть, например, в сочетаемости. Если сравнить нем. da

lachen (ja) die Huhner! с его русским аналогом курам на смех, то нетрудно

заметить, что при переводе придется русский эквивалент либо «подгонять» под

соответствующую немецкую единицу и превратить ее в самостоятельную

экспрессивную фразу: «да это же курам на смех!», либо, если этого сделать

нельзя, искать других соответствий.

Частым отличием можно считать неодинаковое лексико-семантическое

содержание отдельных компонентов. В приведенном выше примере показать спину

в ФЕ некоторых языков появляется с компонентом не «показать», а «повернуть»

англ. turn one’s back, болг. обръщам гръб.

В других случаях эквивалент может отличаться от исходной ФЕ по

компонентному составу; например, один и тот же образ может быть выражен

экономнее или пространнее:.

Образы могут быть очень близкими, соприкасающимися, например,

«молния»—«гром» (ср. нем. Blitz aus heiterem Himmel и рус. гром среди

ясного неба); они могут быть весьма далекими, но логически сопоставимыми:

например, «похожесть» русский, болгарин и француз видят в «двух каплях

воды», а у немца и чеха это «два яйца», у англичанина—«две горошины».

Но образы двух аналогов (на ИЯ и ПЯ) могут не иметь между собой ничего

общего как образы, что не мешает эквивалентам исполнять исправно свою

функцию в переводе.

В принципе, возможность передавать ФЕ аналогами с образностью, совершенно

не имеющей точек соприкосновения в ИЯ и ПЯ, объясняется главным образом

тем, что по большей части это стертые пли полустертые метафоры, не

воспринимаемые или, скорее, воспринимаемые подсознательно носителем языка:

ведь в значении остаться с носом никакого «носа» русский не видит, как не

замечает болгарский читатель «пальца» в аналоге остана с пръст в уста

(«остаться с пальцем во рту»). Степень яркости образа — очень низкая — до

нулевой у фразеологических сращений, а в единствах более высокая, но редко

достигающая интенсивности в свободном сочетании,— является одной из главных

предпосылок для выбора приема перевода между аналогом и калькой. Об этом

речь пойдет ниже, но уже здесь ясна опасность слишком поспешного, не

увязанного с особенностями контекста решения в отношении этого выбора.

Наконец, чрезвычайно часты различия, возникающие в случаях использования

таких приемов перевода, как различного рода трансформации типа

антонимического перевода, конкретизации и генерализации, которым, подобно

лексическим, поддаются и фразеологические единицы.

Индивидуальные эквиваленты

К фразеологическим можно условно отнести и «индивидуальные» эквиваленты.

Не находя в ПЯ полного соответствия, переводчик иногда вынужден прибегать к

словотворчеству, оформляя в духе переводимой единицы новый, свой

фразеологизм, максимально напоминающий «естественный». Если такую

“подделку” читатель примет, значит удалось передать содержание и стиль

переводимой единицы в достаточно «фразеологической» форме.

Индивидуальные фразеологизмы, если они мастерски «сделаны», обладают

показателями обычной ФЕ, отличаясь от нес лишь но одному, самому важному

показателю—они не воспроизводимы. Переводчик создает их в ходе своей

работы, и очень мало вероятно, чтобы такой перевод закрепился за данной

единицей настолько, чтобы вошел в язык. Поэтому здесь скорее идет речь о

контекстуальном переводе.

При создании своего фразеологизма-аналога переводчик может

воспользоваться уже существующими в ПЯ фразеологическими средствами и

моделями.

Близким к этому является приспособление к контексту уже существующего

фразеологизма путем изменения структуры, добавления новых компонентов,

придания при помощи фонетических средств вида пословицы, комбинирования из

двух единиц одной и т. д. — пути, которые можно было бы назвать лексико-

фразеологическим переводом.

Основные области использования фразеологических эквивалентов

Прежде чем говорить о нефразеологическом переводе ФЕ, полезно отметить,

что фразеологические эквиваленты и аналоги встречаются чаще всего в

следующих группах устойчивых единиц:

Интернациональная фразеология

К ней принадлежат ФЕ, которые вошли в языки многих народов из

исторических (главным образом античных), мифологических, литературных

источников, заимствовались из языка в язык, или же возникали у разных

народов независимо одни от других вследствие общности человеческого

мышления, близости отдельных моментов социальной жизни, трудовой

деятельности, производства, развития науки и искусств.

Многие из таких единиц относятся к крылатым выражениям. Среди них имеется

немало связанных с историческими или мифологическими личностями. Так, в

разных языках существуют фразеологические эквиваленты англ. Achilles’ heel:

фр. talon d’Achilles, нем. Achilles Ferse, чеш. Achilova pata, рус.

ахиллесова пята, болг. ахилесова пета; эквивалентны болг. пирова победа:

рус. Пиррова победа, пигл. Pyrrhic victory, фр. victoire a la Pyrrhus.

Нетрудно заметить, что многие из перечисленных ФЕ—кальки, т.е. именно те

образования, которые необходимы для полной эквивалентности. Это очень

хорошо и намного облегчает работу переводчика, умеющего пользоваться

словарями. Есть, разумеется, и свое «но». Одной принадлежности

фразеологизма к интернациональным недостаточно, чтобы обеспечить его

правильный перевод. Bo-первых, далеко не все вошедшие в один язык

«интернациональные единицы» имеются и в остальных языках. Во-вторых,

несмотря на одинаковый путь перевода — калькирование, между эквивалентами

все же отмечаются незначительные формальные отличия (словосочетание —

сложное слово, предложная—беспредложная конструкция, различная суффиксация

и т.д.), а это иногда существенно затрудняет переводчика: «Ахиллес» в

болгарской транскрипции— «Ахил», так что следовало бы ожидать «Ахилова

пета»; русским эквивалентом козла отпущения является англ.

scapegoat—перевод сложным словом (что гораздо чаще бывает в немецком). В-

третьих, хотя и сравнительно редко, но эквивалентов может быть больше

одного и тогда переводчик не может машинально заменить свою единицу

эквивалентной.

Все эти «но» предъявляют переводчику жесткое требование: проверять по

словарям каждый сомнительный случай.

Устойчивые сравнения

Довольно часто фразеологические эквиваленты встречаются среди устойчивых

сравнений. У многих народов говорят: поет как соловей, смел как лев, упрям

как осел, пьян как свинья и т. д. По для тех же качеств наряду с этими

образами есть и другие, непривычные для ПЯ. Сравнение с «соловьем» явно не

подойдет для стран, где его не знают, и переводчик должен двадцать раз

взвесить, прежде чем один раз ввести непривычный образ. Такого же

взвешиванья требуют и остальные сравнения—переводить своим, привычным, или

сохранить «экзотичное»: например, англичане и французы видят упрямство

скорее у мула, а осел является также символом глупости; что касается

пьянства, то наряду со свиньей у разных народов фигурирует немало других

образов: фр. (пьян как) певчий дрозд, монах (францисканец, тамплиер) или

ломтик хлеба в бульоне.

Составные термины

Составные термины (в том числе и составные названия) — особая группа ФЕ,

требующих в любом случае эквивалентов в ПЯ. Однако так как в них

терминологическое начало преобладает над фразеологическим, приводим их

здесь с той оговоркой, что они переводятся всегда эквивалентами, но не

обязательно фразеологическими: многие составные термины в одном языке имеют

однословные эквиваленты в другом (ср. болг. зъбно колело — рус. шестерня,

англ. thorax или chest—рус. грудная клетка, болг. гръден кош).

Грамматическая фразеология

Грамматическая фразеология — условное название раздельнооформленных частей

речи, главным образом составных предлогов и союзов. Предлоги в течение

(чего), в связи (с чем), союзы так как, благодаря тому что, в то время как

и т. д., подобно терминам, требуют эквивалента в ПЯ, но также не

обязательно фразеологического. Среди них есть и единицы интернационального

распространения, такие как англ. in accordance with, with the exception of,

нем. im Einklang mit, mit Ausnahme von, рус. в соответствии с, за

исключением и т. п.

Глагольно-именные сочетания

Глагольно-именные сочетания (глагольные описательные выражения) составляют

значительную группу необразных ФЕ, категория которых теоретически еще

недостаточно четко очерчена, но практически уже представлена несколькими

русскими словарями-справочниками. Их называют еще устойчивыми, или

несвободными словосочетаниями — определение, относящееся, но сути дела, к

любому фразеологизму; считают, что в них объединены фразеологические

сочетания и выражения; на наш взгляд, это скорее всего единицы,

оформляющиеся на почве устойчивой лексико-синтаксической сочетаемости.

Независимо от того, считаются эти единицы фразеологизмами или нет, их

перевод тяготеет к фразеологическому, хотя нередко приходится прибегать к

их однословным синонимам. Дело в том, что «описательные глагольно-именные

выражения» нередко отличаются стилистически от своих синонимов-слов (ср.

предавать забвению и забывать, стоять на страже и сторожить, питать доверие

и доверять, принять решение и решить), что большей частью и заставляет

переводчика искать для них фразеологические эквиваленты в ПЯ.

Фразеосхемы

Многое из сказанного о переводе необразной фразеологии касается и

фразеосхем или синтаксической фразеологии, единицы которой М. Леонидова

относит к «промежуточному, синтаксико-фразеологическому уровню»; в отличие

от грамматической фразеологии, они тоже тяготеют к фразеологическому

переводу, главным образом благодаря своей экспрессивной окраске. С точки

зрения перевода категория эта чрезвычайно интересна, но еще почти совсем не

разработана.

Нефразеологический перевод

Нефразеологический перевод, как показывает само название, передает данную

ФВ при помощи лексических, а не фразеологических средств ПЯ. К нему

прибегают обычно, лишь убедившись, что ни одним из фразеологических

эквивалентов или аналогов воспользоваться нельзя. Такой перевод, учитывая

даже компенсационные возможности контекста, трудно назвать полноценным:

всегда есть некоторые потери (образность, экспрессивность, коннотации,

афористичность, оттенки значений), что и заставляет переводчиков обращаться

к нему только в случае крайней необходимости.

Лексический перевод

Строго лексический перевод применим, как правило, в тех случаях, когда

данное понятие обозначено в одном языке фразеологизмом, а в другом—словом.

Так, многие английские глаголы, выраженные словосочетаниями, можно передать

совершенно безболезненно их лексическим эквивалентом: set или put on

fire—«зажечь», catch fire—«зажечься», «загореться»,

Такому переводу поддаются, хотя и не совсем безболезненно, и ФЕ, у

которых в ИЯ есть синонимы-слова. Это большей частью идиомы, т. е.

сочетания, обозначающие предметы или понятия. Французский арготизм prendre

les manettes значит просто “растеряться”, но это словарный перевод, который

в живом тексте мы используем лишь в крайнем случае; можно найти

фразеологические соотвстствия, которыми его можно передать, например,

«потерять присутствие духа, самообладание», «потерять голову», а может

быть, и что-либо более близкое к буквальному значению — «потерять

управление»?

В отличие от «однословного» и ближе к тому, что называют свободным

переводом, смысловое содержание ФЕ может быть передано переменным

словосочетанием. Такие переводы вполне удовлетворительно выполняют свою

роль и словаре, указывая точное семантическое значение единицы. Однако в

контексте любое соответствие должно приобрести «фразеологический вид» или

но меньшей мере стилистическую окраску и экспрессивность, близкие к

оригинальным.

Одним словом, и при лексическом переводе ФЕ нужно всегда стремиться

приблизиться к фразеологическому, передать хотя бы отдельные его элементы

или стороны.

Калькирование

Калькирование, или дословный перевод, предпочитают обычно в тех случаях,

когда другими приемами, в частности фразеологическими, нельзя передать ФЕ в

целости ее семантико-стилистического и экспрессивно-эмоционального

значения, а по тем или иным причинам желательно «довести до зрения»

читателя образную основу.

Предпосылкой для калькирования является достаточная мотивированность

значения ФЕ значениями ее компонентов. То есть калькирование возможно

только тогда, когда дословный перевод может довести до читателя истинное

содержание всего фразеологизма (а не значения составляющих его частей).

(Это осуществимо, во-первых, в отношении образных ФЕ, главным образом

фразеологических единств, сохранивших достаточно свежей метафоричность (и

истинных идиомах—фразеологических сращениях—образная основа почти не

воспринимается, и кальки с них кажутся бессмыслицами); калькировать можно,

во-вторых, ряд пословиц и, в первую очередь, таких, которые не обладают

подтекстом. Этим приемом можно, в-третьих, передать и некоторые устойчивые

сравнения, но только убедившись, что носитель ПЯ воспримет их правильно.

К калькам прибегают и в таких случаях, когда «семантический эквивалент»

отличается от исходной ФЕ по колориту, или при «оживлении» образа.

Многие кальки можно отнести к переводу фразеологическому. Например, англ.

caution is the parent of safety можно перевести почти дословно и получить

неплохую, вполне осмысленную русскую пословицу осмотрительность—мать

безопасности, т. с. по типу повторение— мать учения или праздность—мать

всех пороков.

Описательный перевод

Описательный перевод ФЕ сводится, по сути дела, к переводу не самого

фразеологизма, а его толкования, кпк это часто бывает вообще с единицами,

не имеющими эквивалентов в ПЯ. Это могут быть объяснения, сравнения,

описания, толкования—все средства, передающие в максимально ясной и краткой

форме содержание ФЕ, все с тем же неизменным стремлением к фразеологизации

или хотя бы намеку и на коннотативные значения.

В контексте этот путь перевода самостоятельного значения не имеет, так

как в любом случае переводчик постарается вплести содержание ФЕ в общую

ткань таким образом, чтобы правильно были переданы все элементы текста в

целом, т. е. прибегнет к контекстуальному переводу.

Контекстуальный и выборочный перевод

Говоря о приемах перевода ФЕ и выборе между ними, остается оговорить еще

два понятия: контекстуальный перевод и выборочный перевод.

В применении контекстуального перевода к фразеологии А. В. Куний

пользуется термином «обертональный перевод», а Я. И. Рецкер —

«контекстуальная замена».

Чаще всего о контекстуальном переводе мы вспоминаем, конечно, при

отсутствии эквивалентов и аналогов— когда фразеологизм приходится

передавать нефразеологическими средствами.

Выборочный перевод у Ю. Катцера и А. Кунина противопоставлен

моноэквивалентному переводу и свободному переводу; в этой плоскости он

имеет свое оправдание. Мы же предпочитаем рассматривать его в несколько

ином плане: не как перевод «устойчивого сочетания слов посредством одного

из возможных фразеологических синонимов», а несколько шире—как неизбежный

начальный этап любого перевода устойчивого сочетания, да и перевода вообще.

Выбирают, опираясь обычно на словарные (известные, общепринятые — за ними

не обязательно обращаться к словарю) соответствия, в первую очередь

варианты, т. е. синонимы или близкие значения многозначных ФЕ. Например,

рукой подать переводится на большинство языков только в пространственном

значении—близко, но, как и само наречие «близко», эта ФЕ может иметь и

временное значение: «до начала спартакиады рукой подать» (как и сейчас же,

которое обычно — наречие времени, а употребляется и в значении места:

«сейчас же за околицей начинаются луга»). Может случиться, что контекст «не

принимает» наличные соответствия, в том числе и фразеологические

эквиваленты, и в таком случае приходится искать иные, нефразеологические

средства. Французскую идиому deferrer des quatres pieds можно перевести

фразеологизмами «поставить в тупик», «припереть к стенке», описательным

глагольным выражением «привести кого-л. в смущение», обычным глаголом

«озадачить»; но возможны и «привести в замешательство», «выбить почву из-

под ног», «смутить»; не исключается и «сбить с толку», «сбить с панталыку»

и еще десятки фразеологических и нефразеологических решений.

При выборе учитываются все показатели исходной ФЕ и, не в последнюю

очередь, ее стиль и колорит; иногда именно стилистическое несоответствие

или наличие колорита не допускает в перевод казалось бы самую подходящую

единицу.

Характерные особенности фразеологизмов

Таким образом, в нисходящей степени полноценности были приведены

различные приемы перевода ФЕ, а теперь тот же материал рассмотрим с точки

зрения характерных особенностей самих фразеологизмов.

Образные и безобразные фразеологические единицы

Многие авторы делят ФЕ на образные и необразные — деление, которое проходит

через все основные категории устойчивых единиц и тесно связано с приемами

их перевода.

Необразная фразеология переводится обычно эквивалентами, не допуская

большей частью калькирования, и не представляет особых затруднений для

переводчика.

Перевод образной фразеологии намного сложнее, что преимущественно

обусловлено необходимостью решить: передавать или не передавать

метафоричность и обязательно ли сохранить стилистические и коннотативные

особенности переводимой единицы, не упуская из виду, разумеется, и ее

семантику, а, при неизбежности потерь, правильно решить, чем

жертвовать—образом или содержанием ФЕ. В связи с этим в ряде пособий приемы

перевода рассматриваются именно с учетом наличия или отсутствия в этих ФЕ

метафоричности.

На характерные особенности образной фразеологии обратил внимание уже Л,

П. Соболев: «Самый распространенный вид образных выражений и в разговорном

обиходе, и в художественной литературе—это тропы, утратившие свою

конкретность, но сохранившие какие-то следы ее; хотя и не видишь, не

осязаешь пояса в идиоме заткнуть за пояс, она гораздо выразительнее, чем

отвлеченное превзойти.. Когда-то не хватать с неба звезд было свежей

конкретной метафорой; теперь это выражение не дает образа хватания звезд,

но все же сильнее, чем просто: «быть посредственностью». Итак, с одной

стороны—образ, с другой—казалось бы, нет образа, и мы считаем, что для

осуществления мастерского перевода важнейшим является установление степени

«стертости» или «живости» этого тропа для носителя ИЯ и умение нащупать

тот, иногда единственно верный путь между Сциллой полной утраты

метафоричности и Харибдой неоправданного «оживления» образа. Только этот

путь и приведет к тому, что впечатление, полученное читателем перевода, не

будет отличаться от впечатления, получаемого читателем подлинника.

ФЕ пословичного и непословичного типа

Другое деление ФЕ—деление на единицы пословичного и непословичного типа;

ряд авторов вообще исключает пословицы из числа фразеологизмов; обычно их

неохотно включают и во фразеологические словари. Все это дает основание и с

точки зрения перевода рассматривать их особо, как это и сделано в некоторых

пособиях по переводу.

От остальных устойчивых единиц пословицы, крылатые выражения (не крылатые

слова!), афоризмы, сентенции и т. п. отличаются

1) своей синтаксической структурой: пословица — всегда четко оформленное

предложение

2) тем, что единицы пословичного типа выражают суждение, обобщенную

мысль, мораль (нравоучение) и т. д. в отличие от остальных ФЕ, обозначающих

обычно понятие или предмет.

Несмотря на существенные расхождения в плане содержания и плане

выражения, этими рубежами почти нельзя руководствоваться в плане перевода.

И те ФЕ и другие

1) могут быть образными или необразными, и искать подходящих путей

перевода мы будем по этой линии;

2) и те и другие могут обладать большей или меньшей мотивированностыо

значения целого значениями компонентов, и опять-таки от этого будет

зависеть наш выбор наиболее подходящего перевода. Что же касается формы,

то, несмотря на обычное стремление пословицу переводить пословицей, нет

никакого препятствия к переводу в контексте единиц одного типа единицами

другого.

Тем не менее между обоими типами ФЕ—пословиц и «непословиц»— и с точки

зрения перевода намечается кое-какая разница в том смысле, что в отличие от

единиц непословичного типа, которые мы стремимся переводить

фразеологическими эквивалентами и аналогами, а другие приемы ищем только в

крайнем случае, при переводе пословиц намечается два пути, зависящие

главным образом от характера самой пословицы (и от контекста):

1) передача самостоятельным эквивалентом (или аналогом)

2) обычным перевыражением, аналогичным переводу нормального

художественного текста. Этот второй путь требует пояснения. Пословица, как

лаконичное выражение суждения, мысли, назидания, является миниатюрным

художественным произведением, которое лучше всего передавать именно как

произведение, а не как воспроизводимую единицу.

Языковой источник ФЕ

Приемы перевода связаны отчасти и с языковым источником ФЕ и соответствиями

между ИЯ и ПЯ.

Выше шла речь об интернациональной фразеологии, главным образом о

возможностях ее перевода эквивалентами. Здесь мы осветим оборотную сторону

медали, коснувшись вместе с тем и ФЕ, заимствованных из других языков.

Близость плана выражения между двумя соотносительными фразеологизмами

данной пары языков не всегда обусловливает и близость плана содержания.

Иными словами, в этой группе ФЕ можно встретить также и «ложных друзей

переводчика».

В отличие от этого понятия в лексике, здесь «ложность» заключается реже в

межъязыковой омонимии, а чаще в несоответствии между дословным и

фразеологическим переводом. Например, болг. ФЕ в двух вариантах гледам през

пръсти и карам през пръсти может быть истолкована как: «смотреть сквозь

пальцы», но соответствует приблизительно рус. валить через пень колоду,

делать что-л. спустя рукава;

Авторство фразеологизмов

«Авторство» фразеологизма обычно не влияет на выбор приема его перевода,

тем более что подавляющее большинство ФЕ-—создания народного гения,

рассматриваемые как языковые единицы без учета их авторов. Об авторстве

можно говорить лишь в отношении крылатых выражений, афоризмов,

сентенций, максим, восходящих к определенному литературному или

историческому источнику. В принципе, выбор приема для их перевода тот же,

что и при переводе остальной фразеологии. Нужно, однако, учитывать в еще

большей степени важность сохранения их формы, а также часто присутствующих

в их содержании коннотативных значений: намеков, аллюзий, связанных с их

источником. Вот почему переводчику очень полезно знать авторство таких

единиц и историю их возникновения.

С фразеологизмами этого типа не следует смешивать цитаты, встречающиеся в

подлиннике. В принципе их воспроизводят в том виде, в котором они

фигурируют в переводимом тексте или в утвердившемся уже переводе

произведения, откуда они взяты.

Национальная окраска ФЕ

Выбор приемов перевода ФЕ зависит еще от наличия или отсутствия у нее

национальной окраски. Вопрос сохранения колорита при переводе подробнее

рассмотрен в связи с передачей реалий, но в фразеологии он ставится

несколько иначе. В национальные цвета окрашены очень многие фразеологизмы,

в том числе, по мнению Я. И. Рецкера, и нейтральные по стилю.

Интернациональные единицы в составе фразеологии любого языка составляют

меньшинство, а из заимствованных многие приобрели уже соответствующий

колорит. Так что передача колорита—задача, с которой сталкивается каждый

переводчик художественной литературы.

Национальный колорит ФЕ может быть обусловлен

1) специфической окраской отдельного компонента (реалия, имя собственное)

или же

2) характером самой единицы, связанной тем или иным путем с национальными

особенностями соответствующего народа. Реалия (и имя собственное), как

любой компонент ФЕ, утрачивает тем большую часть своего значения, чем

теснее связь между компонентами, т. с. чем выше степень слитности всего

сочетания. Однако утрачивая даже полностью семантику, реалии сохраняют

почти всегда если не весь колорит, то какой-то отблеск его. И

отсюда—основная трудность перевода таких единиц: их нельзя передавать

эквивалентами, так как эквивалентность предполагает идентичность всех

показателей, в том числе и национальной окраски, а это практически

невозможно.

Итак, колорит превращает ФЕ в своеобразную реалию, которая, однако, в

отличие от «лексической реалии», передастся при переводе не путем

транскрипции, а, по мнению большинства авторов, калькой. С этим мы

соглашаемся только наполовину. Традиционный пример— англ. carry coals to

Newcastle или нем. Eulen nach Athen tragen следует перевести не

семантическим эквивалентом ехать в Тулу со своим самоваром, а кальками

«возить уголь в Ньюкасл» и «везти сов в Афины». На наш взгляд, пример не

особенно убедителен: во-первых, видимо, далеко не каждый читатель знает или

сразу сообразит, что для этого английского города характерны «добыча и

вывоз угля», уже не говоря о более чем сомнительной общеизвестности обилия

сов в Афинах, и, во-вторых,— что гораздо важнее,—такая калька неизбежно

приведет к оживлению образа, который, выпирая из текста, привлечет внимание

читателя гораздо сильнее, чем ФЕ в подлиннике. Так что, по-видимому, в

большинстве случаев разумнее будет пожертвовать той небольшой долей

колорита, которая сохранилась в данной единице, и переводить

фразеологическим аналогом: рус. морю воды прибавлять или болг. нося дърва в

гората («носить дрова в лес»). Но важнейшим остается правило (нарушение его

может испортить весь перевод) никогда не подменять английский колорит

русским или французский болгарским.

Авторское употребление фразеологизмов

Фразеологизмы уже сами по себе трудно поддаются переводу, но намного

сложное перевод в тех случаях, когда писатель в определенных стилистических

целях меняет содержание и/или форму ФЕ—опускает или добавляет компоненты,

заменяя их синонимами или антонимами, переставляет их местами, освежает,

оживляет тем или иным путем стертые или полустертые образы, на которых

построено сочетание, перифразируя его, или «скрещивает» одни единицы с

другими, одним словом, употребляет ФЕ не в их «нормативном виде».

Существует множество путей авторизации фразеологической единицы, которые

так или иначе приводят к ее разрушению как устойчивого сочетания слов.

Вместе с тем ФЕ непременно продолжает существовать в языковом сознании

читателя, приобретая новые связи, создавая новые, часто совсем неожиданные

эффекты, на которых обычно строится каламбур.

Вопрос об индивидуально-авторском использовании ФЕ привлекает, в

особенности в последнее время, внимание многих ученых, в том числе и

теоретиков перевода. Некоторые рассматривают такие образования как

разновидность фразеологизмов; другие посвящают им самостоятельные разделы и

статьи. Тем не менее, общего исследования пока нет, и будущим авторам

придется немало поработать над более полным освещением этой проблемы,

чрезвычайно важной для практики перевода (авторизация фразеологии —

излюбленный стилистический прием всех мастеров) и интересной с точки зрения

теоретической (литературоведческой и лингвистической).

Для начала нас интересует сравнительно второстепенный с точки зрения

переводческой практики вопрос, на который не удалось найти ответа в

просмотренной нами литературе. Некоторые авторы считают, что ФЕ разрушается

«при малейшем изменении в ее формальной и смысловой структуре»; другие

оспаривают это, говоря, что «не всякая трансформация ФЕ приводит к созданию

каламбура», что «многие ФЕ являются часто потенциальными каламбурами», что

иногда обновление ФЕ «приближается к игре слов». Однако не удалось

обнаружить той границы, перейдя которую авторизованный (трансформированный,

переосмысленный) фразеологизм превращается в каламбур.

Можно, впрочем, позволить себе считать каламбурами такие ФЕ,

трансформация которых приводит 1) к двуплановому восприятию и 2) к

возникновению юмористического эффекта, обычно связанного с эффектом

неожиданности.

Это позволяет предположить, что необразные ФЕ при авторизации могут

«оживляться», «освежаться», не превращаясь при этом в каламбуры, а

действительно приобретая новые качества. Так, введенный в состав глагольно-

именного сочетания «эпитет—определение или однородный член к привычному

компоненту—придает вес последнему, а у самой фразеологической единицы

оживает внутренняя форма” (принять твердое решение, произвести

ошеломляющее впечатление). Перевод таких сочетаний особой трудности не

представляет, так как всегда остается возможность то же (с минимальными

потерями) выразить глаголом и наречием (твердо решить).

Такие добавления – определения, распространяющие тот или иной из

компонентов ФЕ,—можно допустить и в ряде образных фразеологизмов, не

превращая их в каламбуры, а лишь уточняя, привлекая к ним, когда нужно,

внимание читателя. Т. Р. Левицкая и Л. М. Фитерман приводят пример

безболезненного перевода такого «оживляющего» добавления: The adulation has

not gone to his fair, curly head, где фразеологизм to go to one’s head,

соответствующий рус. вскружить голову, нетрудно воссоздать: «не вскружили

его белокурую, кудрявую голову».

Даже в тех случаях, когда авторизованная ФЕ не является каламбуром, перевод

ее иной раз ставит перед переводчиком задачи аналогичного характера.